» » » ЖУРНАЛ «ПРОФИЛЬ». О бизнесе в стиле hande made

ЖУРНАЛ «ПРОФИЛЬ». О бизнесе в стиле hande made

размещено в: Пресса о нас, События | 0

Рукодельники XXI века

Журнал "Профиль". 04.07.2018г.
Иван Дмитриенко. Полный текст статьи
 
Журналист Иван Дмитриенко обратился с Лене Карин с просьбой прокомментировать перспективы бизнеса в стиле Hand made.
Руководитель проекта "Больше, чем покупка!" экспертно ответила на вопросы журналиста и обратила его внимание, что важно учесть социальную составляющую возрождения ремесел в России.
Также рассказала об участниках проекта и других социальных предпринимателях, у которых в издании тоже получили ответы на важные для всех нас вопросы. 
 
Выдержки из статьи.
Можно ли стать настоящей звездой хендмейда?
Есть такие проекты и они служат примером для остальных, рассказывает руководитель проекта «Больше, чем покупка» Лена Карин – «Наталья Никитина открыла музей пастилы в Коломне, Гузель Санжапова – карамельно-медовую фабрику в деревне Малый Турыш, Михаил Бронский прославился "Иван-чаем" из Архангельска, Надежда Пономарева – книгой «Валенки и грабли» про нелегкий бизнес социального предпринимателя и северные традиции. Эти люди известны на всю страну».

Лето – время многочисленных ярмарок и фестивалей, на которых можно приобрести изделия ручной работы. С каждым сезоном в России проводится все больше подобных мероприятий, а спрос на такую продукцию растет. Это общемировой тренд: с одной стороны, хендмейд-индустрия возродила традиционные народные ремесла, а с другой – стала новым типом предпринимательства XXI века. Ее развитию способствуют меняющаяся психология потребителей и появление цифровых технологий.

В России хендмейд вошел в моду позже, чем на Западе, сообщество ремесленников у нас только складывается. Пока еще не выработан узнаваемый российский стиль, не подсчитаны показатели креативной индустрии и даже не отрегулировано ее взаимодействие с государством. Все это, однако, не мешает многим авторам процветать, развивать собственные бренды и даже думать о выходе на мировой рынок. Как превратить свое хобби в источник заработка и закрепиться на столь требовательном рынке, «Профилю» рассказали его непосредственные участники.

Сладкое и драгоценное

Ассортимент хендмейд-товаров обширен: вышивка, керамика, изделия из кожи, резьба по дереву, украшения, подарочные коробки, свечи, сладости, значки, мыло, футболки… Популярнее всего бижутерия – серьги, бусы, браслеты из полудрагоценных металлов. «Молодые женщины – главная категория клиентов на хендмейд-мероприятиях, – поясняет управляющий партнер портала «Ярмарка мастеров» Денис Кочергин. – Украшения обычно стоят до 1000 рублей – можно позволить себе новую безделушку. Если одежда делается на заказ и клиент не всегда знает свои размеры или не может объяснить в переписке желаемый фасон, то бижутерия универсальна, проста в изготовлении и примерке. Вообще направлений рукоделия много: на нашем портале представлено 2,5 млн товаров 2000 видов».

Отдельная категория товаров – домашняя еда, в основном выпечка. Ее популярность зависит от региона. «На севере хендмейд-блюда покупают гораздо чаще, – отмечает директор компании NOOSA-Amsterdam Russia Елена Лапко. – На юге, где на рынках и без того широкий выбор фермерских товаров, они востребованы лишь у веганов и сторонников экостиля».

 

Статистика продаж также зависит от сезона и даже от масштаба ярмарки. На крупных толкучках посетители стараются взять по чуть-чуть у разных производителей, а на локальных или тематических мероприятиях могут раскошелиться на дорогой товар – шаль, пальто, скатерть.

Меняется и мода. К примеру, в текущем году «выстрелили» тканевые цветы канзаши и украшения из эпоксидной смолы. Другой актуальный тренд – украшения по мотивам игр, кино и литературы. Постоянно обновляется дизайн: в скрапбукинге, декоративном творчестве и одежде одновременно выходят на передний план те же цвета, узоры, техника росписи.

Ремесла 2.0

Ручной труд столь же древен, как цивилизация: булочники, сапожники, портные, мясники фактически занимались тем же хендмейдом. Но затем мануфактуры нивелировали авторскую составляющую труда, а в XX веке феномен массового общества окончательно сместил акценты. Оптимизация производств, укрупнение бизнеса, падение себестоимости товаров – таковы были достижения эпохи. С дефицитом покончено, все необходимое лежит на полке магазина – зачем что-то мастерить?

Монетизация хобби

«Десять лет я работал кровельщиком. Постепенно захотелось добавить в работу творчества. Начал изготавливать декоративные изделия из меди для крыш, фасадов, интерьеров. Постепенно они стали пользоваться спросом, открыл собственную мастерскую», – рассказывает художник по меди Денис Аксенов. «Сначала я в свободное от основной работы время шил из кожи себе, друзьям. Дальше уровень рос, появились заказы. Увидел свой путь, понял, какой продукт хочу производить. Тратил по 16 часов в день, оттачивая мастерство», – делится кожевенник Игорь Сергеев.

Таковы типичные истории мастеров. Все начинается с увлечения, по зову сердца, а вовсе не ради денег, подчеркивает мастер по батику Марина Образкова. «Мы все равно будем этим заниматься: лепить, расписывать, выпекать. Просто не можем иначе. А так хоть что-то заработаем, не все пойдет в стол. Но если у вас другая специальность и вы ищете дополнительный заработок, то проще найти вторую работу в своей сфере, чем с нуля осваивать хендмейд», – полагает она.

Для кого-то хендмейд так и остается хобби с эпизодическими заработками, другие же делают его своей основной работой. «Женщина в декретном отпуске печет торты по ночам – вот типичный портрет хендмейд-любителя, – говорит Дарья Сонькина, основатель проекта «Дашины пирожки». – Я знаю таких людей, но сама пошла по другому пути. Зарождалось все тоже на домашней кухне, но теперь в нашем проекте 15 сотрудников, мы работаем круглый год».

Правда, масштабирование хенд-мейд-бизнеса имеет свои пределы, иначе будет утрачена сама концепция. «Есть некая грань, после которой авторская работа переходит в заводскую. Нужно выбрать для себя вектор развития. Некоторые мои товарищи открывают мини-мануфактуры, расширяются в регионы. Я так не хочу, работаю под индивидуальный заказ», – объясняет Игорь Сергеев.

Можно ли стать настоящей звездой хендмейда? Есть такие проекты и они служат примером для остальных, указывает руководитель проекта «Больше, чем покупка» Елена Карин: «Наталья Никитина открыла музей пастилы в Коломне, Гузель Санжапова – карамельно-медовую фабрику в Малом Турыше, Михаил Бронский прославился иван-чаем из Архангельска, Надежда Пономарева – книгой «Валенки и грабли» про северные традиции. Эти люди известны на всю страну».

Естественный отбор

На российском рынке хендмейда происходит то, что принято называть бумом. С каждым годом растет число ярмарок и маркетов, от Москвы и Санкт-Петербурга мода распространяется в регионы. За 12 лет рынок вырос в сотни раз, оценивает Денис Кочергин: «Когда мы создавали «Ярмарку мастеров» в 2006 году, такое сложно было себе представить. Рынка как такового не было, все были разрознены. После первого года работы на портале числилось 150 мастеров. Мы поставили задачу их социализировать. В итоге сейчас в России сложилось плотное хендмейд-сообщество, люди сотрудничают друг с другом, советуются».

Показательным эффектом стало то, что хендмейд двинулся в сферу благотворительности. «Всегда было принято помогать деньгами, но теперь люди участвуют своим творчеством, трудом, – рассказывает руководитель благотворительного проекта «Уютка» Ольга Максимова. – Мы сотрудничаем с фондами, узнаем, какие вещи нужны их подопечным, и мастера под заявку это изготавливают. Это тоже история про развитие сообщества».

А экономический кризис последних лет послужил еще одним стимулом для российского хендмейд-рынка. Падение доходов вынуждает людей творчества искать «любые способы реализации своих произведений», констатирует Виктор Фомин.

К 2018 году все это привело к перенасыщению рынка. «Внезапно конкуренция набрала такие обороты, что сбыт стал требовать отрицательных наценок, чтобы вернуть затраченные средства. Сейчас на рынке идет процесс естественного отбора», – отмечает Елена Карин. Мастерами сегодня считаются многие, но мастерства хватает не всем, иронизирует руководитель проекта «Музей пряника» Ксения Никиташина. «Для еды это вдвойне актуально, ведь кто гарантирует безопасность продукции, изготовленной на дому? – задается вопросом она. – Понятно, что домашние повара дорожат своим именем, но санитарные нормы они понимают по-своему, и никакой СанПиН это не проверит. По идее, пищевую продукцию нужно сертифицировать, чтобы был ясен состав, срок годности, а если рецепт уникальный, то хорошо бы и зарегистрировать авторские права. Но мало кто этим занимается. Часто слышу от коллег, что они вовремя не застолбили авторство, а потом идею украли конкуренты».

По мнению Игоря Сергеева, все это естественные процессы: рынок прошел стадию наполнения, и теперь начнется борьба за качество. «Проблема наших мастеров в том, что мы видим какие-то вещи в соцсетях иностранцев и делаем под копирку, причем на посредственном уровне, – рассуждает он. – За границу такое не продашь, а внутри России не так уж велик платежеспособный спрос. Стратегически нужно выходить на мировой рынок, удивлять, бить своим стилем. Раньше у нас были гжель, хохлома, жостовская роспись. А сейчас все куда-то ушло. Но это временно. Со временем лучшие авторы выйдут на международный уровень, а слабейшие покинут рынок».

Креативная экономика

Из-за непрозрачности хендмейд-рынка очертить его границы и экономические параметры невозможно. Cколько россиян занимаются рукоделием и сколько они на этом зарабатывают – тайна сия велика есть. «Парадоксальная ситуация: хендмейд принимает массовый характер, но объем рынка не поддается оценке. Во‑первых, нет общепринятой классификации хендмейд-товаров. Во‑вторых, деятельность мастеров имеет нерегулярный характер. Те из них, кто не представлен на сетевых торговых площадках, вовсе невидим для подсчетов», – констатирует основатель научно-исследовательской компании «Лаборатория трендов» Елена Пономарева.

Впрочем, некоторые цифры можно найти в СМИ, но они едва ли точны: так, российский рынок хендмейда оценивается в 30–60 млрд рублей в год, мировой – в $20 млрд. Одно из зарубежных исследований «креативного сектора» проведено в Уппсальском университете: согласно его результатам, в Польше, Болгарии и Румынии рукоделием заняты 3% населения, в Норвегии, Швейцарии и Великобритании – 5%, в Швеции – 7%. При этом годовые темпы роста в европейских странах достигают 10–20%. Вывод исследователей прост: у «креативной» экономики большой потенциал в нашем мире, уже порядком уставшем от бесконечного потребления.